Вход на сайт / Регистрация RSS Контакты
Библиотека » ГЛАВА I. ДУХОВНОСТЬ И САМОСОЗНАНИЕ

Дерзания русского духа

Бухвалов В.А. - Памяти 700-летия со дня рождения преподобного Сергия Радонежского

Рига, 2014


 

ГЛАВА I. ДУХОВНОСТЬ И САМОСОЗНАНИЕ

Феномен русской цивилизации

 

«История не учительница, а надзирательница,

она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

В. О. Ключевский

 

Еще А.С. Пушкин настоятельно призывал современников: «Поймите же, что Россия никогда ничего не имела общего с остальною Европою, что история ее требует другой мысли, другой формулы». Крупнейший мыслитель пушкинской поры Чаадаев, будучи в начальный период своего творчества западником, в конце жизни пришел к убеждению: «Мы не Запад, Россия не имеет привязанностей, страстей, идей и интересов Европы. Возьмите любую эпоху в истории западных народов … и вы увидите, что у нас другое начало цивилизации». И это начало – Православие.

Историческая память русской нации включает в себя не только память исторических событий, достижений и культурных ценностей. Она включает в себя и ценности православного духовного опыта, которой в развитии русской нации играл определяющую роль.

В книгах С.Г. Кара - Мурзы достаточно подробно рассмотрены различия русской и европейской цивилизаций. Церковь и империя в России были настолько иными, чем на Западе, что вся конструкция общества оказывалась иной. Мы помним, какую роль сыграли в судьбе Европы религиозные ордены – тамплиеры и госпитальеры, францисканцы и иезуиты. Они создавали финансовую систему Запада, всепроникающую инквизицию, всемирную масонскую сеть и систему образования элиты.

Не было этого в России, как не было и многолетних войн европейского типа. Столетняя война, Тридцатилетняя война, война Алой и Белой розы – можно себе представить такое в России? Не было походов Карла Великого, превративших Европу в «кладбище народов», не было и Крестовых походов.

Не было в России феодализма и рыцарства, а быстро установилось самодержавие. В России было немыслимо, чтобы какой-то рыцарский орден, вроде Ливонского, владел, скажем, половиной Сибири как независимым государством. Поэтому России и не требовалось «Возрождения» от темного Средневековья, не надо было искать образцов для возрождения в греческой античности. И такого национального несчастья, как Реформация, у нас не случилось – Православие не породило в России религиозных войн, уносящих до двух третей населения. В этом смысле наш церковный раскол не идет ни в какое сравнение с Реформацией. Не было и костров, на которых в Европе сожгли около миллиона «ведьм».

Не было Варфоломеевских ночей, не было алхимии. Не было «британских огораживаний», превративших большинство населения в пролетариев и бродяг. Не было очистки целых континентов от местного населения. Не было работорговли, которая опустошила Западную Африку. Не было опиумных войн, поставивших на грань вымирания Китай. Не было русского Наполеона, не было и русского нацизма – колоссального по мощности «припадка» Запада.

Как избавителя от тирании, встречают Наполеона в Германии: там он освободил крестьян от крепостного права. Но в Российской империи даже крестьяне, которым он нёс свободу, политические права, встретили его как Антихриста – с топорами и вилами.

Россия вовсе не подверглась или слабо подверглась влиянию основных исторических феноменов, присущих западной цивилизации, среди которых: римское католичество, феодализм, Ренессанс, Реформация, экспансия и колонизация заморских владений, Просвещение и возникновение национального государства. Семь из восьми отличительных характеристик западной цивилизации – католическая религия, латинские корни языков, отделение церкви от государства, принцип приоритета права, социальный плюрализм, традиции представительных органов власти, индивидуализм – практически полностью отсутствуют в историческом опыте России.

Запад часто обвиняют в двойных стандартах. Это не совсем верно, все зависит от системы координат. На самом деле у Запада стандарт один, а система координат «выгодно – невыгодно», все остальное в расчет не берется. Запад может также обвинить Россию в двойных стандартах, вместо того чтобы оценивать события в четкой системе критериев выгодности, русские все оценивают с точки зрения совести и справедливости.

Визитной карточкой западного человека является, во-первых, доминирующее стремление к материальной обеспеченности, во-вторых, индивидуализм, в-третьих, рационализм. Это ключевые характеристики западного человека, которые порождают широкий спектр отличительных особенностей западного психического склада.

В основе русского самосознания лежат идеи, вытекающие из православной духовности. Главными и определяющими идеями являются идеи державности, соборности и служения. Державность – это государственное мышление, преобладание государственного над личным в жизни. Русский человек испокон веков в первую очередь думал об Отечестве, стремился отдавать свой долг Отечеству. В рамках соборности личность самоутверждается лишь в служении, когда, подчиняясь духовно высшему, она социально служит низшему. Любое самоутверждение личности вне этой единой духовно-социальной системы для русского человека есть актуализация гордыни, как первичной формы демонизма. В рамках православной соборности, по словам С. Л. Франка: «Равенство есть ни что иное, как всеобщая призванность к свободному служению».

Из соборности вытекает и православное понимание свободы личности. Абсолютная свобода как отделение части от целого в контексте социального организма абсурдна. Лишь в контексте целого свобода личности обретает смысл. Лишь организация и структура обеспечивают возможность реализации свободы, ведь свобода без реализации ничто. Свобода личности – это свобода духа и реализовать себя дух может только в структурированных формах. Реализация свободы личности в православной соборности раскрывается как свобода для целого, тогда как в западной цивилизации эта свобода от целого.

Важнейшие формы социальной организации также вызревали в религиозной традиции, а потом передавались в культуру. Уже одно то, что Православие на тысячу лет придало высокую жизнеспособность русской крестьянской общине, от которой отпочковались и артели, и казачество, и фабричные трудовые коллективы, объясняет многие особенности нашей цивилизации. Церковь стала образцом сложной иерархической вселенской организации, исключительно устойчивой и в то же время гибкой, с большим запасом знания и системой обмена информацией и по вертикали, и по горизонтали, и с внешней средой. Русская культура училась этому у церкви.

Склонность русского народа к общине и артели составляла один из основных устоев народной жизни. Обе эти формы народной жизни являлись фундаментом российской экономики и государственности, обеспечивали стабильность и устойчивость. Вдохновителем общинного образа жизни был преподобный Сергий Радонежский. Созданные им и по его благословлению общежительные монастыри стали образцами самоорганизации крестьянских общин.

Общинный принцип пронизывал все, даже семейную жизнь. Семья являлась как бы маленькой общиной. Именно ее глава - «большак» отвечал перед миром за действия каждого члена своей семьи, за своевременность выплаты семейной подати. Но «большак» не мог единолично распоряжаться семейной собственностью, например, лишить своего сына земельного надела, так как она была лишь в управлении «большака», но принадлежала всей семье. Это охраняло каждого члена семьи от разорения и обезземеливания.

К богатству и богачам, к накоплению русский человек относился недоброжелательно и с большим подозрением. Как трудовой человек, он понимал, что «от трудов праведных не наживешь палат каменных». Стяжание богатства выше своей потребности, накопление всяких благ выше меры не вписывались в шкалу его жизненных ценностей. «Не хвались серебром, хвались добром». Многие в народе считали, что любое богатство связано с грехом.

По православной традиции богатство должно служить и помогать людям. Если же богатство направлено на их эксплуатацию, то оно преступно. Особенно это касается ростовщичества и ростовщических банковских операций. На Руси ростовщичество считалось серьезным преступлением против заветов Господа Бога.

В России, позднее в СССР, труд являлся ценностью сам по себе. Отсюда все эти понятия – «нетрудовые доходы», «тунеядец», «кто не работает, тот не ест». В СССР была создана масса фильмов, прославляющих труд. Существует ли хоть один западный фильм, прославляющий труд? Нет! Все фильмы посвящены тому, как быстро разбогатеть, преимущественно преступными способами. Вот истинная мечта западного человека. Ведь для западного человека эпохи Реформации труд – «проклятие Божье».

Феномен русской цивилизации – это продукт самобытных корней Киевской Руси и Москвы, существенного византийского влияния и длительного монгольского правления. Эти факторы и определили общество и культуру, которые мало схожи с теми, что развились в Западной Европе под влиянием совершенно иных сил.

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев), отмечал: «Ключ к пониманию русской жизни лежит в области духовного постижения. Общественное развитие определяется духовным состоянием человека, его души, его совести. Если вникнуть в глубину и корень практически каждого значимого социального явления, в потребности, интересы и самую мотивацию поведения людей, то можно усмотреть, что именно духовное выступает его базисным и первичным основанием. И не усвоив этого, не поймем мы ни самих себя, ни свой народ, ни свою историю».

 

Духовные основы русской цивилизации

 

"Итак, не заботьтесь и не говорите: что нам есть?

или что пить? или во что одеться?

Ищите же прежде Царства Божия и Правды Его,

и это все приложится вам". (Мф.6,33)

 

В последнее время все чаще и чаще на западе звучат обвинения в адрес России и русских. По большому счету, это ничто иное, как очередной этап информационной войны, направленной на разрушение цивилизационных основ России и русского самосознания, войны, в основе которой откровенная русофобия. Ну не может Запад смириться с тем, что выбранная ими модель либеральной демократии в России не работает, и работать не будет никогда.

Потому что в основе Русской цивилизации лежат не материальные, как на западе, а духовные ценности. Не важно, какая форма правления будет в России – монархия, коммунистическая диктатура или суверенная демократия, Россия всегда пойдет своим путем, путем правды и совести, потому что эти ценности и составляют дух нации. Выдающийся русский философ И.А. Ильин писал: "Вера в Бога давала русскому народу живую совесть, мудрое терпение, тихое трудолюбие, умение прощать и повиноваться, веру в царя, храбрость, преданность, любовь к родине и способность освещать и освящать лучами этой веры весь свой жизненный уклад - и быт, и труд, и природу, и самую смерть".

Теперь информационная война приняла особо изощренные формы, нападениям подвергаются православные храмы. И это не случайно. Ведь духовные ценности Русской цивилизации исторически заданы Православной религией. Идеологи евроцентризма и глобализма не желают понимать, что навязывание их убеждений для русского народа неприемлемо. Об этом писал еще Ф. Тютчев:

«Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать -

В Россию можно только верить».

В книге выдающегося русского религиозного философа XIX века Ивана Васильевича Киреевского «Духовные основы русской жизни», представлен подробный анализ сущности православного мировоззрения и образа жизни. Вот лишь главные черты русского национального духа, воплощенные в исторических традициях русской цивилизации.

Главная черта, которой отличается Православное христианство от исповедания католического и протестантского вероучения в их влиянии на умственное и нравственное развитие человека, заключается в том, что Православная Церковь строго держится границы между Божественным Откровением и человеческим разумом. Она сохраняет без всякого изменения догматы Откровения, как они существуют от первых времен христианства и утверждены Вселенскими Соборами, не позволяя руке человеческой касаться их святости или разуму человеческому переиначивать их смысл и выражение сообразно своим временным системам. Этого нет в католицизме и протестантизме. Напомним, что на протестантской этике вырос весь западный капитализм и дух западного общества – индивидуализм, эгоизм, маммонизм.

В то же время Православная Церковь не стесняет разум в его естественной деятельности и в его свободном стремлении к отысканию истин, не сообщенных ему Откровением; но она не выдает какой-нибудь разумной системы или какого-нибудь правдоподобного воззрения на науку, за непогрешимые истины, приписывая им неприкосновенность и святость, одинаковую с Божественным Откровением.

Где выше разума признается одно чистое Божественное Откровение, которое человек не может переиначивать по своим разумениям, но с которым он может только соглашать свой разум, там, естественно, чем более будет развиваться образованность, тем более понятия человека или народа будут проникаться учением веры. Ибо Истина одна и стремление к отысканию этого единства посреди разнообразия познавательных действий ума, есть постоянный закон всякого развития.

Православная религия не ограничивает рациональное познание. Более того, она считает необходимым находить согласие между наукой и Священным Писанием, но не допускает подмену последнего рациональными системами. И это следует понимать, потому что Священное Писание есть суть духовного мира, тогда как рациональное знание – суть мира материального. Это две стороны мира, которые составляют его единство, но не заменяют одна другую. Западная цивилизация деформировала христианскую Истину в протестантизм, который представляет собой философию, но не религию.

Для того чтобы соглашать истины разума с превышающею разум Истиною Откровения, нужна двойная деятельность разума. Мало того, чтобы устраивать разумные понятия сообразно положениям веры, избирать соответственные, исключать противные и, таким образом, очищать их от всякого противоречащего, надобно еще самый образ разумной деятельности возвышать до того уровня, на котором разум может сочувствовать вере и где обе области сливаются в одно нераздельное созерцание истины. С давних времен на Руси справедливость определялась не законом, а соответствием Истине. Такова цель, определяющая направление развития самосознания православного христианина. И эта духовная цель определяла традиции русского образа жизни.

Если представим себе западное общество феодальных времен, то мы увидим множество замков, укрепленных стенами, внутри которых живет благородный рыцарь со своею семьею, вокруг которых поселена подлая чернь. Рыцарь был личностью, чернь - часть его замка. Воинственные отношения этих личных замков между собою и их отношения к вольным городам, к королю и к Церкви составляют всю историю средних веков Запада.

Если рассмотрим русское общество древних времен, не видим ни замков, ни окружающей их подлой черни, ни благородных рыцарей, ни борющегося с ними короля. Видим бесчисленное множество маленьких общин, по всей Руси расселенных. Имеющих, каждая на известных правах, своего распорядителя, и составляющих каждая, свое особое согласие, или свой маленький мир. И другие, большие согласия, которые, в свою очередь, составляют согласия областные и, наконец, огромное согласие всей Руси, имеющее над собою великого князя.

Русский человек больше золотой парчи придворного уважал лохмотья юродивого. Роскошь проникала в Россию, но как зараза от соседей. В ней извинялись, ей поддавались как пороку, всегда чувствуя ее незаконность, не только религиозную, но и нравственную, и общественную.

Рассматривая общественное устройство прежней России, мы находим многие отличия от Запада. Во-первых, образование общества и маленькие, так называемые, миры. Человек принадлежал миру, мир ему, Поземельная собственность, источник личных прав на Западе, была у нас принадлежностью общества. Лицо участвовало в праве владения, ибо входило в состав общества.

Но это общество не было самовластное и не могло само себе устраивать, само изобретать для себя законы, потому что не было отдельно от других ему подобных обществ, управляющихся однообразным обычаем. Бесчисленное множество этих маленьких миров, составлявших Россию, было все покрыто сетью церквей, монастырей, жилищ уединенных отшельников, откуда постоянно распространялось повсюду православное понимание об отношениях общественных и частных. Понимание это мало-помалу должно были переходить в общее убеждение, убеждение - в традицию.

Вследствие этих крепких, однообразных и повсеместных традиций всякое изменение в общественном устройстве, не согласное со стремлением целого, было невозможно. Семейные отношения каждого были определены прежде его рождения; в таком же предопределенном порядке подчинялась семья миру, мир более обширный - сходке, сходка - вечу, пока, все частные круги смыкались в одном центре, в одной Православной Церкви. Никакая новая идея, никакое искусственное соглашение не могли основать нового порядка, выдумать новые права и преимущества, без учета традиций.

Даже самое слово «право» было на Руси неизвестно в западном его смысле, но означало только справедливость, правду. Потому никакая власть никакому лицу, ни сословию не могла ни даровать, ни уступить никакого права, ибо правда и справедливость не могут ни продаваться, ни браться, но существуют сами по себе, независимо от условных отношений.

И.А. Ильин писал: «Верующий русский в молитвах и в мирской жизни называет себя "рабом Божиим". Причем слово "раб" производное от слова "работать". Именно в этом глубоком смысле оно воспринимается и используется в церковно-славянском языке... В данном случае "раб Божий" скорее будет означать "труженик Божий", "слуга Божий".

И даже безбожный советский проект был в своих метафизических основаниях направлен на воплощение добра. Вот, что писал погибший в исправительно-трудовом лагере епископ Герман (Ряшенцев) в 1936 году о советском проекте: «Если отнять от окружающей нас действительности дух непомерной гордыни и чувственности, то на всем мы увидим отсветы Его истины и Его заповедей. Его законы вложены в мысли и сердца людей. Это неискоренимо как природа. И хотя зиждущие всячески игнорируют Его и хотят устранить Его и даже память Его из жизни, но Он остается краеугольным камнем и силой основных идей нового общества».

В историческом развитии России порядок жизни определялся не столько законами, сколько православными традициями, в основе которых религиозное понимание правды и справедливости. И западный путь развития не может быть для России образцом. У России свой духовно-исторический опыт, который всегда и при царе, и при советах, и при суверенной демократии определял и определяет особенности принимаемых решений. И хранительницей этого опыта является Православная Церковь.

 

Идеал Святой Руси

 

«Блаженны нищие духом,

ибо их есть Царство Небесное”.

(Мтф., 5,3).

 

Идеологи Православного русского царства никогда не уповали на имперскую мощь и не кичились ею. Их идеократическое сознание проникнуто не мессианизмом, а великой тревогой: удержится ли царство на уровне заповедей Христовых или впадет в ересь и гордыню? В книге А.С. Панарина «Православная цивилизация» подробно изложена идеология Православного русского царства, сущность которой в следующем.

Истинное Православное царство держится не силой, не богатством, а христианской добродетелью и что, теряя ее, оно обречено не только на гибель, но и на то, чтобы сама эта гибель была не достойна людского сожаления. Именно в максимальном противопоставлении святости имперской силе мы находим объяснение того, что покровительницей царства выступает Богоматерь. Самый "государственный" праздник Московской Руси - одновременно самый негосударственный, противный идее земного величия и мощи - праздник Покрова Богородицы.

Державным первооткрывателям архетипа Святой Руси вселенского прибежища слабых - является князь Андрей Боголюбский. Все построенные при нем главные храмы он посвящает праздникам Богородицы: Успенский собор во Владимире и церковь Покрова Богородицы на Нерли. В московский период Богородица простирает Свой защитный покров над Москвой, как это сказано в "Книге Степенной царского родословия". Там же присутствует и Василий Блаженный - русский двойник константинопольского Андрея Юродивого. И функция Василия та же - указывать на чудо Покрова. То, что Богородица встала над Москвой, превращало Москву в аналог Влахернской церкви, в богоизбранный и богозащищенный град-Церковь.

Град-Церковь - прибежище тех самых нищих духом, людей не от мира сего, которые в граде-крепости, как и в граде "рыночников", непременно почувствуют свое изгойство. Отсюда - необходимость реконструкции образа «Москва - третий Рим». Ортодоксия Москвы - православного царства – требует видеть в третьем Риме не новый имперский центр мира, а новый Иерусалим. XVII век оказался моментом бифуркации: за полвека до реформатора Петра реформатор Никон пробивает свое "окно" из национального ограниченного государства в заманчивую вселенскость. Но это "окно" не в сторону Запада, а в сторону греческого Востока - материнской цивилизации.

Православная вселенскость означает не единое европейское пространство модернизации и светского успеха, но предполагает иной императив: Москва должна служить опорой и прибежищем не только своих, русских, по крови "нищих духом", но и всех православных христиан. В этом - ее значение как нового Иерусалима.

Странствия христианского духа олицетворяются теми, кто на новом, неоскверненном месте пытается строить новый Иерусалим. Христианская страстность неприятия всего греховного и несправедливого в истории неизменно конвертируется в энергию нового строительства – на началах правды. Так основывались новые монастыри и скиты. Вся христианская история - это движение монастырей и царств из мест уже оскверненных, падших, в новые, - туда, где наша христианская уверенность еще не обескуражена и способна порождать энергию домостроительства на новых началах.

Константин Великий основал новое царство, которому суждено было на тысячу лет стать новым христианским центром мира. Те, кто остался в старом Риме, были людьми иного склада, чуждыми христианскому максимализму. Они четко разделили два града - земной и небесный, и тем самым, освободили первый из них от завышенных претензий христианской совести. Те, кто пошли вместе с Константином, мыслили иначе: они и от земного града требовали подлинного благолепия - симфонии священства и царства.

Вселенскость - высокая планка, до которой слабеющий в земных борениях дух не всегда дотягивается. Реабилитация земного града со всеми его несовершенствами неизменно приводит и к реабилитации националистических устремлений. Стремление к национально-обособленной государственности у народов, некогда принадлежащих к единому христианскому царству, неизменно совпадает с ослаблением христианского смысла царства, ослаблением веры.

Такое повсеместное отступление империи - вселенского начала в истории свидетельствует о том, что Православное царство не награда нации от Бога за какие-то ее заслуги или доблести, а напротив, это, тяжкий крест, непосильное, поскольку исторически обреченное задание. Поэтому путь имперской нации в истории - это неизбежно путь крестный, путь жертвенного самообречения, отказа от обычного национального бытия «как у всех».

Православная идея вытесняется из мест, где симфония не складывается или оказывается ненадежной по причине слабости государства, вынужденного идти на поводу "земных" сил и интересов, и ищет места, где такая симфония осуществима. По этому закону стяжания симфонии Православное царство мигрирует со славянского Юга на Север - туда, где зарождалась новая московская Русь. Вдумаемся еще раз в утверждение старца Фелофея: "Два Рима пали, Третий стоит, а четвертому не быти".

Дело здесь не столько в сакральном числе три или в державном самоутверждении Московии как нового Православного царства. В этом утверждении сквозит исторический и геополитический реализм: если Русь как Православное царство рухнет, его эстафету передать некому – вся ойкумена уже занята другими, неправославными государствами и других носителей большой православной идеи в мире просто нет.

В московский период истории русские люди осознали, что демократия свободы никогда не является массовой – она, так или иначе, становится уделом боярства. Массовой может быть только демократия равенства. В московском государстве специфический тип равенства был достигнут в виде консенсуса служивого государства. Все сословия несут государству службу, причем отличается она не столько степенью тяжести, сколько содержательной спецификой, связанной с общественным разделением труда. Одни кормят страну, другие ее защищают, третьи - духовное сословие - поддерживают в ней живое присутствие высокого ценностного начала, которое в условиях духовной лени и небрежения непременно отступит перед натиском темных сил в человеке и в обществе.

В смысле высшей целесообразности все три вида служения одинаково необходимы. Но в узко социологическом смысле служилое усердие одной группы имеет смысл и оправдание лишь в том случае, если другие столь же ревностно исполняют свой долг, не уклоняются и не отлынивают.

Русские люди московского периода мыслили себя как православный народ - хранитель и защитник великой святоотеческой традиции, представленной не русскими, а святыми греческими именами: Иоанном Златоустом, Василием Великим, Григорием Богословом. Не племенное чувство и не имперская гордыня скрепляли идентичность русских людей московского периода, а Православный идеал священного царства, основанный на высшей правде и жертвенном служении святой апостольской вере.

Наша идентичность в качестве Святой Руси и определилась в XV веке в форме народа - защитника Православного идеала, который больше некому охранять. Речь, таким образом, идет об идеократической идентичности, основанной на привязанности к священному идеалу - Истине и на аскезе, необходимой для того, чтобы ему соответствовать и сберечь от посягательств.

Как очень точно заметил В. Кожинов: «У русского человека вектор интересов направлен совсем иначе. Ему важнее не осуществление личных интересов, а некий смысл жизни, которому можно подчинить все, в том числе и саму жизнь, то есть он, русский человек, внеположен сам себе, и его отношение к миру в основе своей - сугубо религиозное, соборное».

 

Закваска игумена всея Руси

 

«Ибо где сокровище ваше,

там будет и сердце ваше».

(Мф. 6, 21)

 

В 2014 году исполнилось 700 лет со дня рождения преподобного Сергия Радонежского, по праву носящего имя игумена всея Руси. С первых дней монашеской жизни преподобный Сергий имел своим намерением создать общежительный монастырь в удаленной лесной чаще и полностью посвятить себя жизни духовной. Но в окрестностях его монастыря начали селиться миряне - крестьяне-земледельцы. Заселение местности шло так быстро, что через непродолжительное время она изменилась до неузнаваемости: где недавно был один сплошной дремучий лес, виднелись села и деревни, окруженные обширными полями и отделяемые лишь перелесками. И дорога из Москвы в северные города, шедшая ранее вдали от монастыря, была приближена к самому монастырю. Более того, миряне начали устанавливать в своих деревнях правила монастырского общежития.

Братия Сергиева монастыря занималась в своих кельях молитвой, рукоделием и чтением святых книг. Так это должно быть и по древним законоположениям о занятиях монахов. Но чтение книг возможно только с тем условием, чтобы они были в монастыре. Следовательно, если преподобный Сергий одобрял чтение книг его монахами, то значит, он заботился о приобретении и об изготовлении книг, о состоянии монастырской библиотеки. Книги выдавались и мирянам, детей начали учить грамоте.

Устав монастыря требовал, чтобы все монахи, не исключая и игумена, совершенно одинаково участвовали во всех монастырских работах. Преподобный Сергий работал не только наравне со всеми, но и более всех, причем в работах, требовавших физической силы, так как был от природы человек очень выносливый, работал за двоих и не стыдился никакой работы - ни поварства и плотничества, ни кройки, шитья одежды и обуви на братию.

Устав монастырского общежития также требовал, чтобы все монахи, не исключая и игумена, носили одинаковую одежду. Преподобный Сергий носил одежду худшую из всех. Один раз в числе других кусков сукна для одежды приобретен был кусок негодный. Ни один монах не захотел себе одежды из такого сукна. Тогда взял его себе преподобный и сшил из него рясу, которую и носил до тех пор, пока она не свалилась с плеч.

Монастыри Московской Руси отличались усердной благотворительностью, предоставляя пищу нищим, бедным, проходящим странникам, а также бедным окрестным жителям. Преподобный Сергий Радонежский почитается отцом монашества в Московской Руси. Кроме двух монастырей - Троицкого и Киржачского - он основал еще несколько монастырей, во исполнение данных ему поручений и адресованных к нему просьб. И во всех ввел общежитие.

В течение 1240-1340 годов возникло всего три десятка новых монастырей. Зато в следующее столетие 1340–1440 годов, когда Русь начала отдыхать от внешних бедствий и приходить в себя, из куликовского поколения и его ближайших потомков вышли основатели 150 новых монастырей. И вокруг каждого из них селились миряне и создавали крестьянские общины по образу общин вокруг Троицкого монастыря. Так были заложены основы русского общинного крестьянского образа жизни.

С этого времени закладывается традиция сельских жителей жить общиной для совместной обработки земли и разделения урожая не по работникам, а по едокам. Община помогает всем своим членам, берет на попечение больных, немощных и детей-сирот. Крестьяне помогают друг другу строить дома, заготавливать дрова, вместе отмечают праздники. В общине формируется христианская нравственность – нестяжательство, добротолюбие, соборность при принятии решений, милосердие и взаимопомощь.

Монастырское братство производило глубокое впечатление на мирян. Мир смотрел на жизнь в монастыре преподобного Сергия, и то, что он видел, быт и обстановка братства поучали его самым простым правилам христианского общежития.

В Троицком монастыре все было бедно и скудно, или, как выразился разочарованно один мужичок, пришедший в обитель преподобного Сергия повидать прославленного игумена: «все худостно, все нищетно, все сиротинско». Но все дружны между собой и приветливы к пришельцам, во всем следы порядка и размышления, каждый делает свое дело, каждый работает с молитвой и все молятся после работы; во всех чуялся скрытый огонь, который без искр и вспышек обнаруживался живительной теплотой, обдававшей всякого, кто вступал в эту атмосферу труда, мысли и молитвы. Это производило сильное впечатление на мирян и являлось образцом для подражания. Простые люди видели реальную модель христианской жизни, они получали сильнейший заряд веры в возможность жить по христианским заповедям в обычной жизни.

Как известно, нравственное влияние оказывает сильнейшее воздействие на преобразование сознания человека, если оно воспринимается. На это указал сам Христос, сказав: «Царство Божие подобно закваске». Попадая в массы народа, это влияние вызывало брожение и незаметно изменяло направление умов, перестраивало весь нравственный строй души русского человека XIV века. От вековых бедствий этот человек оскудел нравственно и опыт жизни Сергиевых монастырей и был той закваской, которая начала изменять жизнь русской деревни, превращая ее в крестьянскую общину.

Монгольский период в русской истории - это время, когда произошла, можно сказать, полная христианизация русского этноса, в значительной мере побуждаемая противостоянием Руси и Золотой Орды. В Московской Руси, в отличие от Киевской, господствующими в массовом сознании становятся христианские ценности. Православная этика, утверждавшая соборность и отвергавшая накопление индивидуального богатства, гармонически сошлась с народной психологией, основанной на началах коллективизма и общинной собственности. Закладывался ментальный фундамент русского народа, весьма непохожий на восприятие мира народами Западной Европы. Небесное становится выше земного. Формируется подлинно русский дух – когда все делается в первую очередь ради спасения души, а иначе зачем?

Пятьдесят лет делал свое тихое дело преподобный Сергий в Радонежской пустыни; целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыни утешение и ободрение и, возвращаясь в свой круг, делились с другими. Многочисленные монастыри становились опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и, наконец, приютом под старость.

Благодаря духовному подвигу Сергия Радонежского были заложены основы русского самосознания и образа жизни. Он мечтал построить свой монастырь, а построил Россию. Верному в малом дается большое!

 

Православная модернизация бытия

 

«Нет больше той любви,

как если кто положит душу свою за друзей своих».

(Ин. 15,13)

 

Н.А. Бердяев писал: «Русский безграмотный мужик любит ставить вопрос философического характера - о смысле жизни, о Боге, о вечной жизни, о зле и неправде, о том, как осуществить Царство Божие". Научное знание никогда не было для русского человека основой бытия. Более того, в отличие от Просвещения в Европе, в России бытие всегда строилось на основе идеологии, а не науки. И тому есть свои причины. Развитие науки, выражаясь образным языком, есть процесс превращения объективных закономерностей в субъективные конкретные формулы.

Эти формулы объясняют причинно-следственные связи между отдельными явлениями и служат маяками, указывающими направления процессов и будущих возможных результатов. Однако научное знание всегда будет лишь относительной истиной. Еще в тридцатые годы прошлого века, австрийский математик Гедель доказал, что научное знание не может претендовать на абсолютную истину и его объективность ограничивается совокупностью выбранных аксиом для данной, конкретной части бытия.

Духовный мир, как идеальная противоположность бытия, превосходит научное знание не только по объему информации, но и по качеству закономерностей – нравственных правил. Доказательством этому утверждению служат те знания, которые получали праведники и святые, пройдя длительный и тяжелый путь преодоления страстей и познания жизни по совести. Знания, которые они при этом получали, позволяли им видеть и понимать многое из того, что не способен видеть и понимать даже самый гениальный ученый.

Наряду с догматами Священного Писания, именно жития святых Православной Церкви являются для каждого православного русского человека образцом нравственного самосовершенствования, которое раздвигает горизонт понимания материального мира. Иоанн Златоуст писал: "Бог дал нам тело из земли для того, чтобы мы и его возвели на небо, а не для того, чтобы через него и душу низвели в землю. Оно - земное, но, если захочу, будет небесным».

Суть Православия заключалась в воспитании у человека готовности к самоотречению во имя грядущего торжества Града Божьего. В этом была преемственность традиции. Но наряду с этим этика русского Православия складывалась и через отрицание этики первых христиан. Если первые христиане боролись со злом лишь словом, примером своей праведной жизни, если и поднимали руку, то только на идолов, то на Руси бороться со злом выходили и с мечами. Ратный подвиг и подвиг служения были равноценны.

В книге И.А. Ильина «Путь духовного обновления» структура православного понимания бытия раскрывается в следующей логике: космос - человек - социум. Приобщение к космосу осуществляется удалением от социума, погрязшего в грехе, отшельник пребывает в тишине: он выносит социум со всей его греховной мирской суетой за скобки, чтобы в сосредоточенном уединении услышать голос Благодати. Но Благодать потому и носит свое имя, что отличается энергетикой – она источает себя вовне, возвращается в социум, который тем самым становится другим, просветленным. Православное домостроительство, как показывает история, воплощает именно такую структуру.

Сначала имеет место покаянно-аскетический уход от мира харизматической личности - святого пустынника. Он не берет с собою многочисленную братию, готовых адептов - это означало бы простое перемещение в пространстве того града земного, который как раз и надлежит покинуть. Преимущественно в единичном, потайном уходе в скит, в пустыню, в отшельничество преодолевается социоцентризм и утверждается космоцентризм. Проходит известное время между подвигами уединенного стяжания Благодати харизматической личностью и образованием вокруг него монастырской братии, знаменующем рождение нового центра духовной жизни.

Блаженный отшельник, ушедший от греховного социума в укромные, не оскверненные человеческим присутствием оазисы уединенности, через некоторое время оказывается отцом священной братии - основателем нового монастыря. Монастырь становится местом массового паломничества притяжением тех, кто преисполнен решимости изменить себя, начать новую жизнь. Следовательно, монастырь становится воплощением особой духовной власти, не обремененной никакими привычными социальными заказами и обязательствами.

Отныне монашество как наиболее грамотное сословие становится умом нации - носителем не только церковной культуры, но национального самосознания и исторической памяти. Русские летописи писались в монастырях. "Мы обязаны монахам нашей историей, следовательно, просвещением" – писал А.С. Пушкин.

Именно в монастыре отшельник, приобретая благодать, начинает более глубоко воспринимать нравственный закон и через посетителей передавать это восприятие обществу. Таким образом, Благодать проникает в общество и становится движущей силой его развития. Таким образом, происходил исторический процесс развития русского самосознания. Благодать не отвергает старые традиции, но она дает энергию и понимание для их модернизаций. И эти модернизации направляются нравственным законом Православия – любовью к ближнему и Богу.

В книге В.П. Свенцицкого «Диалоги» излагается сущность нравственного закона, раскрытого Христом в Евангелии. Один из фарисеев, законник, искушая Спасителя, спросил: "Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе?" Иисус сказал ему: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Мф. 22, 36-40).

Спаситель раскрыл ученикам Своим этот нравственный закон в полном объёме: "Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду... Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём... Ещё слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе... Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому... Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших" (Мф. 5, 21-44).

Исполнение нравственного закона - это то, что должен сделать человек. Именно об этом нравственном усилии говорится в следующих словах Спасителя: "Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его" (Мф. 11, 12). Но спасение, то есть жизнь в Боге, "Царство Небесное" - хотя и не даруется без этих усилий, но и одними этими усилиями не достигается. Оно есть действие благодати, и потому: "Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего" (Рим. 9, 16).

Взаимоотношение закона и благодати таково же, как взаимоотношение человеческой воли и воли Божественной. Человек для своего спасения должен привести к некоему единству свою волю с Божественной волей. И исполнение закона должно быть в полном единстве с действием благодати. Благодать не отменяет закон, а восполняет его. И Господь не упраздняет свободной воли человека, а восполняет и объемлет её Своей Божественной волей. Иногда воля Божия может на время приостанавливать действие свободной воли человека. И благодать выше закона, и потому в отдельных случаях может приостанавливать действие закона.

Закон гласит - не лги. Но в житиях святых есть отдельные случаи, когда высшее благодатное состояние повелевало сказать неправду. Закон гласит - не убий. Но в житиях святых есть случаи, когда исповедники веры, в ревности о Боге, убивали богохульников. Закон гласит: самоубийство - непрощаемый грех. Но в житиях святых есть случаи, когда мученицы, под угрозой бесчестия, водимые благодатию Божией, кончали жизнь самоубийством, и Церковь причисляла их к лику святых и самоубийство их рассматривала как мученический венец.

Господин своих страстей не тот, кто их успешно обуздывает, так что они всю жизнь бушуют в нем, а он занят тем, чтобы не дать им хода, но тот, кто их духовно облагородил и преобразовал. Свобода от страстей состоит не в том, что человек задушил их в себе, а сам предался бесстрастному равнодушию, но в том, что страсти человека сами, добровольно и целостно, служат духу и несут его к его цели. Согласно учению Евангелия, «Царство Божие обретается во внутреннем мире человека» (Лук. 17. 21), и потому людям следует начинать очищение и преображение их жизни изнутри (Мтф. 23. 26; Мрк. 7. 20—23; Лук. 11. 39).

Свободен тот, кто приобрел внутреннюю способность созидать свой дух из материала своих страстей и своих талантов, и, значит, прежде всего, способность владеть собою и вести себя, а затем — и внутреннюю способность жить и творить в сфере духовного опыта, добровольно, искренно и целостно присутствуя в своей любви и в своей вере. Христос сказал: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5,8).

Все эти заповеди Спасителя, в русской истории воплощались в традициях, на основе которых формировалась национальная культура. Национальная духовная культура стала духовной симфонией, исторически исполняемой Творцу. И каждый русский человек узнает свою Родину потому, что его личная музыка духа откликается на ее всенародную музыку; и, узнав, он врастает в нее так, как врастает единичный голос в пение хора. И чтобы каждый пел правильно, он должен в полной мере овладеть русскими культурными традициями. И Православная Церковь на протяжении всей истории России была дирижером этого хора.

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев) писал: «Кто на протяжении тысячи лет ковал и пестовал несгибаемый державный дух русского патриотизма? Церковь Православная! Кто вдохновил отважных и укреплял малодушных, освящая дело защиты Отечества как личный религиозный долг каждого, способного носить оружие? Кто научил русского человека быть верным - без лести, мужественным - без жестокости, щедрым - без расточительства, стойким - без фанатизма, сильным - без гордости, милосердным - без тщеславия, ревностным - без гнева и злобы? Церковь Православная!». Таков смысл Православной модернизации бытия, которая определяет и направляет русское самосознание.

 

Русская модель милосердия

 

«Когда всех людей видит кто хорошими,

и никто не представляется ему нечистым и оскверненным,

тогда подлинно чист он сердцем».

Преподобный Исаак Сирин

 

Н.А. Бердяев писал: «Русская народная душа воспитывалась не столько проповедями и доктринальным обучением, сколько литургически и традицией христианского милосердия, проникшей в самую глубину душевной структуры".

Главенствующая категория в православной этике, прежде всего, милосердие. На первый взгляд кажется, что это необходимая деталь любой христианской этики, но на самом деле это не так. Слишком часто христианские моралисты или даже народы на словах почитают эту евангельскую добродетель, но нравственную основу жизни ищут в другом.

В книге «Русская религиозность» Г. П. Федотов утверждает, что в центре англосаксонской этики — чистота и закон в различных сочетаниях. Этот пример может послужить сравнительным эталоном при изучении русской цивилизации. В русской истории вопросы чистоты или закона никогда не играли главной роли в нравственном сознании. Важность этих проблем стала осознаваться лишь в современную эпоху, когда Россия обратилась к западной этике.

Милосердие — общий знаменатель русской этики. В центре практического милосердия стоит милостыня. В Древней Руси во все времена эта добродетель почиталась первейшей, поскольку она основывалась как на Ветхом Завете, так и на Евангелии. Личность нищего является священной. Он есть живой образ уничиженного Христа.

Вторая особенность социального милосердия — это правило «не творить милостыни от неправедного собрания». Неправедно приобретенным считается не только богатство, полученное путем преступления или каким-либо греховным способом вроде ростовщичества, но даже обычное имущество, нажитое путем эгоистического соблюдения лишь собственных корыстных интересов. Это принципиальное отличие русского милосердия от западного.

В царстве силы слабые всецело приносятся в жертву сильным. Сильные живут на счёт слабых, питаются их трудом. Царство закона не хочет знать ни сильных, ни слабых, оно предоставляет каждому стоять за себя в известных пределах и не заботится ни о ком за этими пределами. Так что, в практическом результате, царство закона есть то же царство силы, только ограниченной и уравновешенной. Впрочем, само собою, разумеется, что ни чистого царства одной силы, ни чистого царства одного закона существовать не может, и можно говорить только о господствующем, преобладающем начале на той или другой ступени общественного развития. Западные общества построены на таком сочетании силы и закона, которые смягчаются милостыней.

В царстве благотворения сильные и богатые добровольно приносят себя в жертву слабым и бедным; эти последние живут за счёт первых. Одни — давая ради Бога, другие — прося и принимая ради Бога, сохраняют и вполне проявляют своё нравственное достоинство, одинаково возвышаясь и над произволом грубой силы и над равнодушием закона. Это и есть русская модель милосердия.

До 1917 года 85% населения России – крестьяне. В русской крестьянской общине существовало не внешнее, формальное, юридическое объединение, не западный тип демократии с ее голосованием большинством голосов и победой этого большинства над меньшинством, а русская соборность, стопроцентное сердечное согласие, единогласие, единодушное сознательное и добровольное подчинение каждого высшей воле - мирскому сходу, «миру». Если общественным идеалом на Западе являлась ассоциация, то в России - соборность. В русской крестьянской общине в полной мере воплощалось христианское милосердие, как образ жизни.

В крестьянской общине решались все коренные вопросы жизни отдельного крестьянина и общины в целом, практически все проблемы местного самоуправления: справедливое наделение землей и общинный контроль за качеством ее использования, справедливое разрешение конфликтных ситуаций, споров. Выбор всем миром своей власти, подчиняющейся общине; справедливое и гласное распределение величины и срока различных выплат, повинностей, налогов, все это – решала община.

Крестьяне сами распределяли между собой подати и оброки, решали на сходе все общие вопросы и дела. Существовала круговая порука и самостоятельная раскладка оброчной суммы с учетом платежеспособности крестьян. Круговая порука обязывала людей заботиться о благосостоянии каждого и всей общины, о справедливой оплате не только количества, но и качества труда.

Перераспределялась земля и по причине семейных разделов. Крестьяне, стараясь выровнять надел в строгом соответствии с наличными силами и возможностями двора, иногда брали в расчет не только взрослое мужское население, но и детей.

Так, мальчики в возрасте до 10 лет имели право пользоваться ¼ частью ревизской души, 12-летние получали половину душевого надела, 14-летние – ¾. Общинник в возрасте от 20 до 55 лет мог получить надел на 2 души. С 55 лет его права уже понижались до ½ душевого надела, а с 60 лет крестьянин освобождался от земли и всех связанных с нею платежей. Реже крестьяне прибегали к разверстке земли по «едокам», когда земля делилась с учетом всего мужского и женского состава двора.

В отдельных общинах практиковалась разверстка «по согласию». Каждый хозяин двора заявлял, сколько душевых наделов он может потянуть, а мир решал, в силах ли данное хозяйство с таким наделом справиться. Поскольку подушная подать и оброк взимались с мира в целом, а не с каждого отдельного двора, все в общине были связаны круговой порукой. За несостоятельного домохозяина все расходы возмещал мир - платежеспособные его члены. Поэтому мир в целом, и каждый общинник в отдельности были заинтересованы в благосостоянии и исправности каждого двора, каждого члена общины. Лучший и состоятельный мужик, в силу своей православной веры был в ответе не только за себя, но и за отстающего соседа, по мере возможности, не оставлял его в беде, помогал ему. Это было реальным милосердием.

Богатство должно раздаваться, а не накопляться. Своего рода моральным кодексом коренных русских купцов стало поучение «О богатении», составленное владельцем Трехгорной мануфактуры Т.В. Прохоровым (1797–1854): «Человеку нужно стремиться к тому, чтобы иметь лишь необходимое в жизни; раз это достигнуто, то оно может быть и увеличено не с целью наживы - богатства для богатства, а ради упрочения нажитого и ради ближнего. Болаготворительность совершенно необходима человеку … ввиду этого нужно посещать жилища бедных, помогать деньгами, лекарствами, больницей. Наградою, делающему добро человеку должно служить нравственное удовлетворение от сознания, что он живет «в Боге». Богатство часто приобретается ради тщеславия, пышности, сластолюбия, это нехорошее, вредное богатство, оно ведет к гибели души. Богатство то хорошо, когда человек, приобретая его, сам совершенствуется нравственно, духовно; когда он делится с другими, приходит им на помощь».

Вплоть до XVIII века в России не существовало такого понятия, как «капитал», а было понятие «истинник» (истина, наличность, наличные деньги). В русской экономике капитал - это излишек сверх какого-либо потребления, в том числе и стоимость неоплаченного труда других людей. Капитал может быть достигнут частично в результате труда и бережливости, но все равно его основу составляет неоплаченный труд. Капитал может быть производительным, когда ориентируется на производство, или паразитическим, ростовщическим, когда ориентируется только на увеличение потребления его владельца сверх разумного достатка. Собирание капитала ради нового производства одобрялось, а для своекорыстного стяжания неоплаченного труда других людей - порицалось народной этикой.

Н.А. Бердяев писал: "Русское этическое сознание ставит любовь и сострадание к человеку выше любви к государству, к нации, к отвлеченной морали, к семье, к науке, к цивилизации и прочему".

Отношение к деньгам и богатству было разным в России и Западной Европе. Для западного человека свобода заключалась в наличии денег, возможности покупать все новые товары и услуги. А для русского человека свобода - это независимость от денег. Русский видит в деньгах, в «западной свободе» форму кабалы, опутывающей его душу привязанность к миру сему, лежащему во зле, в ущерб спасению души и жизни вечной.

Почему в России милосердие стало образом жизни? Потому что согласно православным канонам именно милосердие рождает смирение, за которое и бывает воздаяние Благодати. Когда человек помогает другому, без всякой взаимности или тщеславия – это и есть подлинный акт христианской любви. Преподобный Исаак Сирин писал: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно утрачено, то первые будут напрасны».

 

Дерзания русского духа

 

«Плачущий о грехах выше словом

воскрешающего мертвых».

Преподобный Исаак Сирин

 

Об увлеченности предельными вопросами русских мальчиков Ф.М. Достоевский писал: "Вот, например, здешний трактир, вот они и сходятся, засели в угол. Всю жизнь прежде не знали друг друга, а выйдут из трактира, сорок лет опять не будут знать друг друга, ну и что ж, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире-то? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие? И множество, множество самых оригинальных русских мальчиков только и делают, что о вековечных вопросах говорят...». Из этих мальчиков вырастали ученые и писатели, философы и революционеры.

На протяжении второй половины XIX и начала XX веков русские философы, писатели, общественные деятели искали новые пути развития русской идеи. Эти поиски были направлены по двум основным направлениям: 1) осмысление и применение западного, европейского опыта; 2) развитие русских традиций. Необходимость развития русской идеи определялась двумя факторами: 1) постепенное проникновение капитализма в Россию; 2) распространение атеизма и марксизма. В результате этих исканий русская идея прошла серьезные испытания на прочность и постепенно трансформировалась в социалистическую идею.

В работе «Истоки и смысл русского коммунизма» Николай Александрович Бердяев показал, что Россия пришла к социализму неслучайно. Исток русского коммунизма он увидел в искании царства, основанного на правде, и религиозных ожиданиях: «Религиозная формация русской души выработала некоторые устойчивые свойства: догматизм, аскетизм, способность нести страдания и жертвы во имя своей веры, какова бы она ни была, устремленность к трансцендентному, которое относится то к вечности, к иному миру, то к будущему, к этому миру. Религиозная энергия русской души обладает способностью переключаться и направляться к целям, которые не являются уже религиозными, например, к социальным целям».

В традиции ХХ века мы привыкли к отождествлению социализма и коммунизма просто как разных стадий одного и того же явления, не замечая того, что социализм был системой социально-экономических отношений, а коммунизм - идеологией, под эгидой которой он осуществлялся. Социализм как экономический строй, как система социально-экономической организации общества допускает разные идеологии. При этом само присутствие идеологии в системе социализма есть обязательное условие его осуществимости, как необходимость объединения сознания общества в единой высшей системе смыслов, организующей его как одухотворенное целое в единый социальный организм. Какова эта система смыслов - идеология, зависит от конкретно-исторических условий, национально-культурных особенностей и религиозных верований данного общества.

Со второй половины XIX века среди просвещенной, либеральной, а значит, и «прогрессивной» части русского общества получили весьма широкое распространение идеи, доказывающие, что Россия – нечто вроде паршивой овцы в хорошем стаде западных держав; Православная империя отбилась от этого стада, идёт не тем путём, которым бы надо, позорит себя перед мировым сообществом крепостным правом, абсолютистским правлением монарха. Им было стыдно перед соседями, больно за тёмный набожный народ, который жил, не подозревая о своём дремучем невежестве.

Поэтому понятие Н. Бердяева «религиозный социализм» есть фундаментальное определение социализма как такового. Иного социализма быть не может. Вопрос остается лишь в степени глубины и истинности предмета религиозности, и в этом отношении нет никаких противопоказаний к тому, чтобы в качестве подобного предмета была принята христианская Истина. Но не в качестве еще более «светлого будущего», а как источник более светлого настоящего. Именно таким безбожным по форме, но глубоко религиозным по содержанию станет советский социализм. Именно к этому в конечном итоге приведут русского человека духовные дерзания. А что же Православная Церковь?

Вплоть до начала ХХ века Церковь оставалась по существу индифферентной к социальному запросу русского общества и русской истории. Вопрос русской интеллигенции «что делать?», возможно, потому и звучит столь категорично, что антитезой ему в традиционном церковном сознании стоит не менее категоричный ответ - «смиряться» - не делать ничего, ибо этот мир обречен и не подлежит изменению и оправданию. Это не просто противостояние светского и церковного миропонимания. Особая глубина проблемы состоит в том, что социальный вопрос, лишь по форме есть вопрос общественно-политический, сущность же его – в христианских началах человеческих отношений.

Молчание Церкви в этом ключевом вопросе русской жизни XIX-XX веков предстает явным контрастом на фоне духовно-исторической активизации русской интеллигенции. То и другое взаимосвязано в очень многих отношениях. Но взаимосвязь эта не просто компенсация, а глубокий, драматический мировоззренческий дисбаланс русского самосознания, распад его души и разума, приведший в итоге к серьезным трагическим последствиям. Вера русской интеллигенции из области отвлеченных религиозных измерений сместилась в реальную ткань истории, обретя свою предметность в области социального переустройства, в надеждах на осуществление на земле общественного социального идеала. Это вполне в духе Русской идеи и в русле русской истории, но без опоры на фундаментальные начала христианства, которые как одухотворенные истины хранимы именно в Церкви, подобная вера бессильна.

На этом переходе произошел мировоззренческий срыв Русской идеи, распад ее целостного религиозно-исторического смысла. Здесь содержание русской истории и история русской Церкви словно отделились друг от друга, и пошли каждая своей дорогой: русская государственность - к краху, а русская Церковь - к мученичеству.

Кто тут виноват: русская Церковь, или русская интеллигенция? Вопрос риторический. Вся русская интеллигенция была от рождения крещеной частью православной Церкви. Поэтому даже с этой формальной точки зрения глубочайший кризис русской истории – революции начала ХХ века, можно с полным правом считать историческим кризисом русского Православия. Как идеологическое основание русской государственности, Церковь утратила внутреннюю мировоззренческую связь с обществом, и, как следствие, - историческую адекватность своей пастырской миссии.

«Православное религиозное воспитание, - отмечает Н. Бердяев, - неблагоприятно для исторической жизни народов; оно мало научает общественному и культурному строительству, мало дисциплинирует личность. Православие вечно колеблется между максимализмом святости и минимализмом низменной бытовой жизни. Русское православие создало ослепительные образы святости и воспитало в народе культ святости и святых. Но очень мало сделало для развития в русском человеке честности и ответственности для религиозного укрепления в нем энергии, необходимой для творчества истории и культуры».

Социальный пафос русской интеллигенции, действительно, во многом имел религиозные основания, что многократно подчеркивалось различными мыслителями. Так, отец С. Булгаков пишет: «Известная неотмирность, эсхатологическая мечта о Граде Божием, о грядущем царстве правды и затем стремление к спасению человечества - если не от греха, то от страданий - составляют, как известно, неизменные и отличительные особенности русской интеллигенции. Боль от дисгармонии жизни и стремление к ее преодолению отличают и наиболее крупных писателей-интеллигентов… В этом стремлении к Грядущему Граду, в сравнении с которым бледнеет земная действительность, интеллигенция сохранила, быть может, в наиболее распознаваемой форме черты утраченной церковности».

Однако будучи оторванной от церковной традиции, эта «религиозность» оказывается искаженной и ложной, часто оборачиваясь своей противоположностью - атеизмом и человекобожием - верой в самодостаточное совершенство человека, в бесконечный прогресс, осуществляемый его силами. Духовная слепота этой веры, соединяясь с человеческой гордостью, часто оборачивалась крайним революционным радикализмом.

Показательны в этом отношении слова лидера партии «Народная Воля» А. Желябова, сказанные им на судебном процессе после убийства народовольцами Александра II: «Крещен в православии, но православие отрицаю, хотя сущность учения Иисуса Христа признаю. Эта сущность учения среди моих нравственных побуждений занимает почетное место. Я верю в истину и справедливость этого учения и торжественно признаю, что вера без дел мертва есть и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за право угнетенных и слабых и, если нужно то за них пострадать: такова моя версия».

Сюда же можно отнести и знаменитый «Катехизис революционера» С. Нечаева, который, по словам Н. Бердяева, «есть своеобразно-аскетическая книга, как бы наставление к духовной жизни революционера». Революционер не должен иметь ни интересов, ни дел, ни личных чувств и связей, ничего своего, даже имени. Все должно быть поглощено единственным, исключительным интересом, единственной мыслью, единственной страстью - революцией».

Дисбаланс русского самосознания, накапливавшийся на протяжении всего XIX века, привел к своему закономерному результату. Крайняя историческая поляризация русского духа обернулась крахом русской государственности. Уход Церкви из актуальной истории в область небесного и погружение общества в область земного означал полный распад Русской идеи, разрыв ее целостной духовно-исторической сущности. Это и ознаменовало собой конец земного пути традиционной русской государственности, начавшейся именно как единство живого христианского духа и конкретной национальной истории.

Но могла ли иначе складываться русская история в XIX – XX веках? Думается, что нет. Истинное национальное самосознание, как путь к истинному историческому самоопределению народа, складывается из искреннего самопознания через освоение всего реально-исторического диапазона национальной идеи как дерзновенное осуществление ее заданий в реальной исторической практике. Ибо национальная идея – это не отвлеченная и условная мировоззренческая формула, а конкретное задание национальной истории, которое рано или поздно должно быть осуществлено в практике реальной жизни.

С этой точки зрения, жертвенный исторический подвиг русской интеллигенции XIX века, как и подвиг советского народа в ХХ веке, имеют безусловное историческое оправдание. Крах традиционной русской истории не был ее аннигиляцией. Даже в своей односторонней форме безрелигиозного социализма Россия явила миру великую Советскую цивилизацию ХХ века, что является неопровержимым свидетельством необычайной творческой силы Русской идеи и ступенью к дальнейшему, качественно новому, расцвету русской цивилизации XXI века.

О советском социалистическом проекте хорошо сказал патриарх Сергий (Страгородский): «Этот строй не только не противен христианству, но и желателен для него более всякого другого, это показывают первые шаги христианства в мире, когда оно, может быть, еще не ясно, представляя себе своего мирового масштаба и на практике не встречая необходимости в каких либо компромиссах, применяло свои принципы к устройству внешней жизни первой христианской общины в Иерусалиме, тогда никто ничего не считал своим, а все было у всех общее». (Деян. IV, 32). В этих дерзаниях русского духа XIX-XX веков была раскрыта еще одна тайна русской души – поиск Царства Божьего и Правды Его. Державность русского человека и проявляется в первую очередь в том, чтобы думать не о своем благополучии, а благополучии Державы.

 

Традиции для сохранения добра

 

«Где стол был яств – там гроб стоит;

Где пиршеств раздавались клики –

Надгробные там воют лики,

И бледна смерть на всех глядит».

"На смерть князя Мещерского"

Г. Р. Державин

 

Государство, справедливо говорил выдающийся русский философ Владимир Соловьев, существует не для того, чтобы осуществить рай на земле, оно бессильно совершить это; оно необходимо для того, чтобы предупредить осуществление ада на земле. Возникает естественный вопрос – каким образом государство предупреждает наступление ада?

Любое государство формируется на протяжении столетий и процесс его становления есть, прежде всего, процесс формирования традиций. Традиции политические, экономические, социальные, культурные. Однако, что лежит в основе формирования традиций? Ответ однозначный – религия, которая определяет самосознание элиты общества, даже если эта элита считает себя атеистами. Ни одно традиционное государство не сформировалось из науки или философии, все традиционные государства формировались на основе традиционных для большинства жителей этих государств религий. Каким образом происходил процесс формирования традиций?

Религиозное сознание формируется постепенно. В России, после принятия Крещения в 988 году, этот процесс продолжался до начала XVI века. Формирование русского самосознания шло тяжело и мучительно. Главная причина заключалась в низком уровне духовной культуры удельных князей. Это период, когда удельные князья и бояре вели ожесточенную борьбу за власть, за расширение собственных уделов, путем вражды, войны, предательства, нарушения собственных клятв.

В это время Православная Церковь, как социальный институт, только формируется и в силу собственной слабости не может оказывать решающего влияния на русское самосознание в целом и духовную культуру удельных князей в частности. Появляются монастыри, где создаются сборники правил благочестия. Эти требования, предъявляемые Церковью молодому христианскому обществу на Руси, пока еще не находят всеобщей идентификации в самосознании народа.

В 1529 году Святитель Макарий поставил целью собрать всю «чтомую» на Руси духовную литературу. Это начинание получило в истории наименование Великие Макарьевские Четьи-Минеи. В Минеях собраны и отредактированы разные списки житий множества святых, богословское и патриотическое наследие. Замечательным трудом явилась «Книга Степенная царского родословия». Она излагает русскую историю «по степеням», прежде всего, по княжениям русских князей и прославления их. «Степенная книга» стала первым сборником исторических сведений, в которых впервые были собраны оформленные традиции русского самосознания.

С этого времени жизнь российского государства определяется правилами «Степенной книги», которые в последующие века трудами русских святителей, философов и государственных деятелей развиваются. Традиции постепенно модернизируются, появляются инновации и общество не без проблем, конечно же, развивается.

Каким образом происходит развитие традиции? Традиция существует до тех пор, пока духовные лидеры нации пытаются найти решения для возникающих в практике жизни проблем путем ее модернизации. Любые решения, которые противоречат традиции, приводят к ухудшению жизни народа и накоплению негативных явлений в обществе. Отказ от традиции ведет к разрушению исторической памяти и деформации общества.

Первыми в России решили отказаться от традиции деятели февральской революции 1917 года. Первое, что они сделали – приняли «Приказ №1», отменив единоначалие в армии. В результате армия развалилась, началось массовое дезертирство. Фактически армия, как организованная сила, перестала существовать, теперь не офицеры, а солдатские комитеты решали – пойдем в атаку или нет. Ну и кто хотел идти в атаку, если в деревне односельчане делят помещичью землю? Винтовку на плечо и айда домой.

Временное правительство объявило свободу и к октябрю 1917 года более 90% уездов России бушевали в бунтах, в городах бесчинствовала уголовщина. Была проведена бездумная амнистия, когда наряду с жертвами царизма на воле оказались десятки тысяч уголовников. Начался парад суверенитетов. Объявили о своей независимости от России - Украина, Финляндия, Закавказье, Северный Кавказ, Литва, Молдова.

С приходом к власти большевиков, с октября 1917 года и до начала 30-х годов правящая коммунистическая партия открыто и громогласно объявляла, что ее главный, основной враг – русский патриотизм, национальное самосознание «нации держиморд», по выражению Ленина. Борьба с русским патриотизмом осуществлялась путем разрушения Православной Церкви, уничтожением традиционной семьи, школы, нации, русской культуры. Была даже попытка создать «новояз». Это была борьба с историческими традициями России и вела к разрушению государства. Коммунистов-интернационалистов, во главе с Л. Троцким, историческая Россия интересовала только как хворост для разжигания пожара мировой революции.

К началу 30-х годов, большевистская партия раскололась на две части: сторонников «перманентной революции» - с полным запретом религии, патриотизма, семьи и «устаревшей» морали и сторонников исторической государственности во главе с И. Сталиным. Победили сталинисты и страна смогла, путем тяжелых потерь, выстоять в войне, которую ждали, начиная с 1927 года. Что было бы со страной, если бы победил Троцкий, объяснить не надо, в 1941 году СССР просто перестал бы существовать.

В чем главные причины Победы над фашизмом? Главные причины совсем не в мощной технике и ее количестве, не в опыте командиров и солдат, который военные приобрели к концу 1942 года, ценой больших потерь и тяжелых поражений. Главные причины в том, что, начиная с середины 30-х годов, Сталин начал восстанавливать традиции исторической России и, прежде всего, традицию патриотизма.

В школы начали возвращать преподавание истории и традиций русской литературы. Пушкин, Толстой, Чехов, Гоголь – становятся воспитателями народа. Никогда еще влияние Пушкина в России не было столь широким. Утвержденный летом 1937 года учебник истории СССР А. Шестакова рассматривал советский период в преемственной связи с общим развитием российской государственности. Классовый подход к истории России, пропагандируемый школой Покровского был полностью отменен.

В марте 1939 года Сталин, явно неожиданно для многих «ортодоксальных» большевиков - заявил в своем докладе на XVIII съезде партии, что у СССР должны «сохраниться некоторые функции старого государства».

Возрождаются русская песня и музыка. В противовес «агитмузыке» 20-х годов советские песенники и композиторы этого периода берут за основу национальные песенные традиции – народные великорусские и малорусские песни, фольклор, частушки. С середины 30-х годов широко распространяются массовые народные песни. Внимание советских писателей обращается к историческим судьбам Русского народа, его выдающихся деятелей и героев.

А. Толстой пишет роман «Петр I», В. Костылев - «Кузьма Минин» и «Питирим», В. Шишков - «Емельян Пугачев», А. Чапыгин - «Гуляющие люди», С. Бородин - «Дмитрий Донской», В. Соловьев - «Фельдмаршал Кутузов». Вся страна восхищенно воспринимала апофеозные кинопоэмы «Петр Первый» (1937), «Александр Невский» (1938), «Минин и Пожарский» (1939), «Суворов» (1940).

Формируются массовые молодежные, спортивные и патриотические организации. Патриотизм середины-конца 30-х годов становится всеобщим явлением в жизни страны. В 1939 году отменяются все ранее принятые ограничения на деятельность Православной Церкви. С 1943 года Православная Церковь восстанавливает свою структуру и организацию.

Восстановление традиций исторической России - это истинная причина Победы над фашизмом. Возвращение к традициям было возвращением духовных сил народа. А силу духа никакое оружие не сломит, что и показала Великая Отечественная война. Уместно напомнить, что, поднимаясь в атаку, бойцы Красной Армии кричали «За Родину, за Сталина!». За марксизм и мировую революцию никто умирать не хотел.

Теперь попробуем осмыслить некоторые метафизические проблемы жизнеспособности традиции. Почему христианство в России стало основой русского самосознания, а марксизм таковым не стал? Владимир Соловьев предложил формулу формирования традиционного государства, которая дает ответ на этот вопрос: Бог – Дух нации – национальная идея – национальная идеология. Что есть Дух нации? Это Божественные энергии, которые постоянно присутствуют в мире, концентрируются в национальном самосознании посредством восприятия Священного Писания и воплощаются в традициях. Нация, которая принимает Божественное Откровение, как основу самосознания и образа жизни, постепенно формирует традиционное государство. Только религиозная традиция сохраняет добро и по мере ее развития увеличивает его.

Марксизм при всей его научной обоснованности применительно к условиям XIX века, в интерпретации коммунистов-интернационалистов под руководством Л. Троцкого был направлен на разрушение традиций исторической России. Ведь с момента принятия христианства русский народ шел путем, направленным в Царство Божие, которое невозможно создать на земле, но можно создать условия для приближения к нему - традиции. Даже в 1939 году, по данным переписи населения из 170 млн. жителей СССР – 100 млн. заявили, что они верующие. Марксизм и Церковь несовместимы и необходимость сохранения исторической России, а значит и победы в предстоящей войне, и определила выбор Сталина в необходимости возвращения к государственному патриотизму и историческим традициям.

Сегодня мы идем путем неолиберализма, который сметает любые традиции и в первую очередь разрушает религиозные основы самосознания людей. Нам предложена модель постмодернизма и многие даже не понимают, что это такое. Так вот.

Постмодернизм вырос из либерализма. Идея постмодерна построена на добросовестном следовании логике научного атеизма. Нет общепринятых понятий добра и зла. Что есть добро и зло — для каждого свое, удобное в данный момент понятие. Нет смерти и нет жизни, нет белого и нет черного. Авторитет и опыт превращаются в ничто. Каждый сам себе режиссер. Мир объявляется никак не определяемой и ни к чему не сводимой данностью. Каждый имеет право сочинить свои правила поведения.

Сколько личностей, столько полов. Физиологического пола нет, есть психологический. Языков столько, сколько людей. Прошлого нет. Истин столько, сколько индивидов. У индивида тоже нет неизменной истины. Она меняется в зависимости от желания. Желание есть истина. Желание не имеет исходной структуры и потому заранее не упорядочено. Его нельзя оценить, оно индивидуально и одновременно абсолютная истина. Постмодернизм отрицает какие-либо твердые, общие для всех правила. Идеал — свобода, атомизированный в прах мир, общечеловеческие ценности. Дьявол ведь всегда соблазняет свободой.

Для человека, не знающего Бога, выхода нет. Для верующего человека выход есть, потому что Бог сказал: «верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14, 12).

Постмодерн придуман, совсем не для того, чтобы поднимать государства. Он придуман для того, чтобы создавать хаос, для реализации политики неоколониализма. Прекрасный неолиберальный замысел для укрепления благосостояния «золотого миллиарда». Государство поднимается тогда, когда восстанавливаются исторические традиции и национальное самосознание. К сведению – США, Япония, Великобритания – типичные идеократические государства, построенные на идеологии и традициях.

 

Н.А. Бердяев писал: «Нация не есть слагаемое, она есть нечто изначальное, вечно живой субъект исторического процесса, в ней живут и пребывают все прошлые поколения, не менее, чем поколения современные. Нация имеет онтологическое ядро. Национальное бытие побеждает время. Дух нации противится пожиранию прошлого настоящим и будущим. Вот почему в национальном бытии и национальном сознании есть религиозная основа, религиозная глубина. Религия есть установление связи и родства, преодоление чуждого инобытия, и в родине, прежде всего, обретает человек эту связь. И всякая попытка оторвать национальность от этой религиозной глубины выбрасывает ее на поверхность и подвергает ее опасности распыления».

Для разрушения нации и ее традиций достаточно уничтожить религиозные основы национальной нравственности и провозгласить главными цены вместо ценностей. И как результат, где стол был яств – там гроб стоит, надгробные там воют лики и бледна смерть на всех глядит.

 

Для уменьшения страданий

 

«Меня часто спрашивают – почему я,

бывший диссидент, защищаю коммунизм?

Я защищаю не коммунизм, а правду о коммунизме».

Александр Зиновьев

 

В «Никомахейской Этике» Аристотель высказал положение о том, что мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий. Это фундаментальный принцип применим не только к поведению мудреца, но и к выбору социально-экономической модели государства. При условии, конечно, что отцы-основатели решили строить государство социальной справедливости.

Советское жизнеустройство сложилось под воздействием конкретных исторических обстоятельств. Исходя из этих обстоятельств, поколения, создавшие советский строй, определили главный критерий выбора – уменьшение страданий. На этом пути советский строй добился признанных всем миром успехов. В СССР были устранены главные источники массовых страданий и страхов людей – бедность, безработица, бездомность, голод, преступное, политическое и межнациональное насилие, дискриминация. Ради этого были принесены большие жертвы, но уже с середины 60-х годов возникло стабильное и нарастающее благополучие.

Советское жизнеустройство создавали поколения, перенесшие тяжелые испытания: ускоренную индустриализацию, принудительную коллективизацию, войну и послевоенное восстановление. Из опыта их жизни и определялся выбор. Откуда вырос советский проект, и какие потребности он считал фундаментальными? Он вырос, прежде всего, из мироощущения крестьянской общины России. 85% населения России до Великой Октябрьской социалистической революции были крестьяне. Отсюда исходили представления о том, что необходимо человеку, что желательно, а что – лишнее.

Вся культура России, несущая на себе отпечаток крестьянского общинного социализма, и русская православная нравственность исходили из представления, что бедность есть порождение несправедливости и потому она – зло. Надо особо подчеркнуть, что понимание бедности как зла, несправедливости, которую можно временно терпеть, но нельзя принимать как норму жизни, вовсе не является порождением советского строя. Напротив, советский строй – порождение этого взгляда на бедность. Ведь в сознании русского человека правда всегда вытекала из справедливости и была выше любого закона. Нет справедливости, значит, нет правды.

Советское общество было устроено в соответствии с русскими традициями по типу семьи, в котором роль отца – патера, выполняло государство, в отношении доступа к базовым благам. Примерно 32% доходов каждый советский человек получал из общественных фондов, а, например, коммунальные платежи оплачивались людьми в объеме не более 15% их реальной стоимости. Это осуществлялось посредством планового производства и ценообразования, субсидирования определенных производств и полного государственного финансирования производства некоторых продуктов и услуг.

В этом заключался советский патернализм, который изживается уже более двадцати лет. Изживается вовсе не маленький винтик в социальном механизме, который можно оценить по критерию «затраты/эффективность». Устраняется один из важных признаков социалистической цивилизации вообще. Причем, изживается агрессивно, с руганью, клеветой на все советское, без объективного анализа и оценки.

В то же время опыт США, Западной Европы, Японии, свидетельствует: общественные фонды потребления там чрезвычайно развиты и весьма эффективны, их наличие является не фактором иждивенчества, а инструментом создания равных возможностей доступа к наиболее важным социальным благам. Несколько лет назад в Великобритании – форпосте либерализма – максимальная ставка на большие доходы (свыше 150 тыс. фунтов стерлингов в год) была повышена до 50%, а во Франции совсем недавно объявлено о резком повышении налогообложения сверхдоходов. Так, на годовой доход свыше 150 тысяч, но ниже 1 млн. евро в год устанавливается ставка подоходного налога в 45%, а на доходы свыше 1 млн. евро – ставка в 75%.

 

Советский проект, будучи рационально материалистическим по своей форме, на самом деле, был метафизичен, точнее, глубоко религиозен в своей основе. Человек есть не только тело и разум, говорили советские философы, но и психика, читай душа. В основу советского проекта были заложены идеи крестьянского общинного социализма, формирование которого началось еще преподобным Сергием Радонежским. От каждого по способностям, каждому по труду, человек человеку брат, кто не работает, тот не ест – были не просто христианскими нравственными нормами, а принципами советского жизнеустройства. Поэтому голодных не было, на хлеб никто не просил, не было и бездомности, нищеты и многих других атрибутов нынешней либеральной демократии.

За час труда на советском заводе человек получал в среднем цену 10 буханок хлеба. Хлеб – абсолютный, всеобщий эквивалент жизнеобеспечения. Сегодня за час труда рабочий в среднем получает сумму эквивалентную примерно 3 буханкам хлеба.

Уже в начале 50-х годов прошлого века советскому руководству стало понятно, что без духовно-нравственного совершенствования людей коммунизма не построишь. А у Маркса на этот счет ничего конкретного не было. Поэтому взяли у христианства нравственные ценности и создали моральный кодекс строителя коммунизма. Правда реализация этого кодекса, так и не была осуществлена, дело ограничилось пропагандой. Не смогли марксисты увидеть перспективы и найти механизмы духовного развития советского человека с использованием основных догматов христианства. Советские правители так и не смогли подняться выше идеи «неуклонного повышения материального благосостояния трудящихся». Но материальное благо в отрыве от духовного приводит только к гедонизму, что мы и увидели в период перестройки. И это стало одной из причин крушения всего советского проекта. Но советские марксисты смогли воплотить в реальность идею социального благополучия и это - огромное цивилизационное достижение. И это достижение стало реальностью благодаря духовно-нравственным идеям христианства, заложенным в исторические традиции России.

Строго говоря, без государственного патернализма не может существовать никакое общество – государство и возникло как система, обязанная наделять всех граждан некоторыми благами на уравнительной основе, или с привилегиями некоторым группам. К таким благам относится, например, безопасность от целого ряда социальных угроз. И советский проект такую безопасность людям предоставил, жаль, что мы сами не смогли в конце 80-х эти блага достойно оценить и сохранить. По образному выражению А. Зиновьева, мы променяли социальную стабильность на свободу приобретения жвачки, джинсов и занятия проституцией.

Возьмем в качестве примера одно из главных советских благ – жилье. Советский строй включил его в число основных, предоставляемых бесплатно, сделал конституционным правом и гарантией. 90% семей рабочих жили в отдельных квартирах, и положение стабильно улучшалось – СССР был одной из стран, где больше всего строилось жилья. И вот эта гарантия отнята. То же самое с медициной, сегодня многие просто не ходят к врачам, им нечем платить.

 

А.А. Зиновьев писал: «Я считаю советский период вершиной российской истории. Не будучи апологетом коммунизма, я считаю этот период поистине удивительным. Пройдут века, и потомки будут с изумлением, с восхищением изучать это время, поражаться, как за удивительно короткий срок в стране, жившей в кошмарно трудных условиях, было сделано так много. Да, было и много плохого, были преступления, ошибки, разочарования. Но все равно это была величайшая эпоха в истории России и один из важнейших феноменов в истории человечества».

Все социальные достижения советского строя, воплощавшие в себе традиционное русское понимание добра, теперь объявлены злом. Все зло западной цивилизации, лишенной какой-либо духовности теперь объявлено добром. Советский проект ушел в историю, но добрая память о нем осталась. И чем глубже мы погружаемся в трясину либерализма, тем больше добрых воспоминаний о советском прошлом укрепляется в нашей памяти. Только теперь мы стали понимать суть добра и зла.

 

Духовность и русское самосознание

 

"Народ, не имеющий национального самосознания –

есть навоз, на котором произрастают другие народы".

П.А. Столыпин

 

Стремление русского человека к Царству Божиему вытекает из Евангелия, которое возвещает, что оно уже в зачатке осуществлено в наших сердцах и должно прорастать в мир, изнутри им овладевая. Этот процесс органического роста, развития и внедрения в мир Царства Божия зависит от нашей собственной воли, от напряжения нашего стремления к нему. Царство Божие как бы завоевывается нами, достается духовной силой, «и употребляющие усилие восхищают его». От нас самих зависит вступить в это царство, увидеть его, воспользоваться его благами, подлинно реализовать его. «И не придет оно приметным образом, и не скажут: «вот оно здесь» или «вот там». Ибо вот Царство Божие внутри вас есть» (Лук. 17, 20—21).

В этом потрясающем и ошеломляющем открытии, что «царство Божие» — уже реально и неотъемлемо прочно находится в нашем обладании, что оно от века есть наше достояние как детей и наследников Отца небесного, состоит подлинное содержание благой, радостной вести, принесенной Иисусом Христом. Эта евангельская истина стала основой русского самосознания. А раз так, то есть две стратегии жизни – духовное возрастание или скорби и болезни.

Поэтому задача, стоящая перед духовной жизнью, заключается совсем не в том, чтобы объяснить и оправдать страдания жизни, а в том, чтобы их просветлить и духовно пережить. Несение креста и означает духовно просветленное переживание страданий. Нужно нести свой крест жизни и облегчить несение креста другим людям, ближним. Немецкий философ В. Шубарт писал: «Русский не может жить иначе, как, не задумываясь, вносить элементы высшего порядка в вещественный мир, даже если этот мир их отторгает. В конечном счете, земное приносится в жертву идее".

Идеалы свободы, равенства, братства для русского человека имеют именно в этом свой подлинный первоисточник. Дети небесного Царя — по самому своему существу свободны; и весь Новый Завет, основанный на благой вести, полон напоминаний об этой «свободе славы детей Божиих» и призывов к ней: «к свободе призваны вы, братья» (Гал. 5, 13), ибо «где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17). Для облегчения земных страданий Христос сказал утешающее слово: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир». Победа над миром как воплощением сил зла есть, тем самым, спасение мира как творения, страждущего в плену у сил зла и спасение собственной души.

Духовность не может быть исключительным направлением энергии человека на самого себя, она направляет энергию человека на других людей, на общество и мир. Этому учит Евангелие. Дух освобождает человека от ложной символизации своей жизни, препятствующей собственной реализации. Освобождает человека от тяжести самого себя именно дух, объекты не освобождают человека от самого себя. Не стяжание богатств материального мира, а самореализация своих духовных сил – вот подлинный смысл жизни человека. Апостол Павел свидетельствует: «Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную» (Гал. 6,7-8)».

По мере развития русской цивилизации, происходило развитие православной духовности, как познание собственной национальной идеи. Даже в безбожную советскую эпоху, была сделана попытка найти и воплотить духовные идеалы в моральном кодексе строителя коммунизма. Развитие общества всегда сопровождается появлением проблем. В определенные периоды усугубленные проблемы накапливаются, что приводит к кризисным явлениям. Такие кризисы периодически происходили в истории России. Боярский беспредел накануне помазания на царство Иоанна Грозного, Смута 1612 года, искажение православных книг накануне реформы патриарха Никона, тяжелый кризис общества, усугубленный Первой мировой войной накануне революций начала XX века. В чем были причины каждого из этих кризисов?

Существующее на тот момент русское самосознание не могло дать ответы на новые, рожденные самой жизнью проблемы. Добро, воплощенное в самосознании, оказывалось бессильным перед злом стяжания и наслаждений, которых желали достичь организаторы всевозможных смут и беспредела. Самосознание требовало поиска ответов на новые проблемы. И такие ответы были найдены и проблемы были преодолены полностью или частично на основе исторического опыта и духовных ценностей нации.

Иоанн Грозный ввел опричнину для прекращения боярского беспредела и централизации царской власти, без которой стало уже невозможно развивать государство. Смута 1612 года была вызвана опять же боярским беспределом, направленным на раскол страны и желание стать удельными князьями. Народное ополчение Минина и Пожарского, вдохновленное обращением патриарха Гермогена преодолело смуту и восстановило русскую монархию. Церковная реформа патриарха Никона была ответом на потерю православной духовности, которая начала разъедать клирскую и мирскую жизнь. Многократно переписываемые церковные книги, прежде всего с латинских образцов, постепенно приводили к выхолащиванию православных догматов и католизации сознания народа. Благодаря огромной энергии патриарха Никона, католизация была остановлена, православные догматы были восстановлены в соответствии с традициями византизма.

Революции начала XX века стали возможны, прежде всего, по причине потери Православной Церковью авторитета в массовом русском самосознании. Достаточно вспомнить, что церковные погромы двадцатых годов коммунистами-интернационалистами под руководством Троцкого и Ярославского, в большинстве случаев сопровождались безразличием простого населения. Русское самосознание начала XX века не могло дать ответы на поставленные жизнью вопросы, а церковь предлагала только смиряться. А вопросы стояли фундаментальные и, прежде всего, каким путем развиваться России – капиталистическим, социалистическим или традиционным со смешанными формами собственности? Должна ли сохраниться в России монархия или требуются ее конституционные ограничения, а может быть замена на парламентскую республику? Ответы на эти вопросы лучшие умы искали весь XIX век и, к сожалению, к началу XX века ответы так и не были найдены. Поэтому не случайно грянули революции – старое самосознание уже не отвечало новым жизненным реалиям и потребностям.

Советское мировоззрение сформировалось в тридцатые-сороковые годы XX века, на основе восстановления многих традиций исторической России. Советское мировоззрение воплотило в себе новую модернизацию духовных ценностей русского самосознания – державности, соборности, служения, милосердия, братолюбия. Эти ценности, пускай и без религиозного наполнения, были воплощены в самой организации советского проекта – патриотизм, рабочие коллективы, колхозы и совхозы, обязательный труд, высокий уровень социальной защиты. Таким образом, национальное самосознание русского человека было согласовано с историческими традициями, поэтому советский проект поддержало большинство населения страны.

Национальное самосознание определяется не только языком, мышлением на этом языке, знанием истории и культуры своей нации. Национальное сознание определяется в первую и главную очередь выбором парадигмы ценностей мировоззрения – восприятием бытия на основе национальных духовных традиций. Н.А. Бердяев писал: «Русскую идею невозможно отделить от религиозной идеи. И то поколение, которое порвет всякую связь с национальным прошлым, никогда не выразит духа нации и воли нации. Ибо в духе нации и воле нации есть сила воскрешающая, а не смертоносная».

Дух и воля советского народа стали фундаментом нашей Победы над фашизмом. Эти ценности и составляют парадигму мировоззрения русского человека и совместно с владением русским языком, знанием истории и культуры своей Отчизны, делают его в полной мере русским. Дух нации воплощается в любви к ближнему, совести, справедливости, милосердии. И эти ценности мировоззрения принципиально отличаются от ценностей мировоззрения жителей Западной Европы, США. Их мировоззрение сформировано на основе ценностей протестантской этики – эгоизма, расчета, конкуренции, толерантности к безнравственности, приоритета собственной выгоды над пользой государству.

Вся история России показывает, что Божественная святыня оказывается в мире слабой и бессильной, но от этого она не перестает быть святыней. Из этого вытекает моральное требование защищать безнадежную позицию добра против победоносной, всемогущей силы зла. Смысл человеческой жизни заключается в том, чтобы отстаивать достоинство идеала при сознании полной безнадежности осуществить его в жизни. Подвиг жизни в том и состоит, чтобы героически погибать, защищая дело добра и правды, обреченное на гибель. В этом смысл православной духовности и главный секрет русского самосознания.

 

Формула русского самосознания

 

"Русский народ не любит гоняться за внешностию:

он больше всего ценит дух, мысль, суть дела".

Ф.М. Достоевский

 

Творчество Ф.М. Достоевского было направлено на постижение тайны личности человека. Он об этом писал своему брату Михаилу: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время, я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». Тайна человека скрывается в его душе, в духовных ценностях, которые определяют его поступки и поведение. Это ценности православного мировоззрения, которые на протяжении всего времени исторического развития России закрепились в формуле русского самосознания.

Эта формула включает в себя: 1) духовные ценности нации; 2) историческую память; 3) культурные достижения; 4) традиции образа жизни. И.А. Ильин писал: "Русский ищет нечто главное, нечто самое важное, законченное, что он понял и признал, на чем он хочет "строить", чтобы полностью исчерпать себя, отдав весь свой темперамент, свою любовь, радость самопожертвования".

Развитие русского государства и общества на протяжении всей истории после принятия Крещения осуществлялось по этой формуле и имело следующую последовательность: кризис общества или государства – укрепление народной воли (пассионарности) с помощью духовных ценностей – свершение исторических преобразований – создание новых культурных достижений – укрепление традиций образа жизни. Сквозь призму этой формулы мы можем проанализировать всю историю России и увидим, что она работала и продолжает работать до сих пор.

Анализ исторического опыта развития русского государства показывает, что на протяжении всей своей истории, Россия, как цивилизация развивалась за счет укрепления духовных ценностей, составляющих фундамент русского самосознания. В периоды тяжелых кризисов, как это было в 1240-1242, 1380, 1612, 1812, 1941, 1991 годах, национальное самосознание восстанавливалось актуализацией духовных ценностей, главной из которых была евангельская заповедь о том, что нет подвига выше, чем жизнь положить за друзей своих. Это высшее проявление любви к ближнему и есть основа русского патриотизма. Последняя смута, которая началась в 1991 году, в настоящее время еще полностью не преодолена, но тенденции к этому набирают обороты.

Наш выдающийся историк В. О. Ключевский отмечал: «Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьёт урочный час, он соберёт свои нравственные растерянные силы и воплотит их в одном великом человеке или нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу». Знаменательны эти слова о возвращении на свою дорогу, на свою покинутую траекторию. Эти слова не могут не отозваться в каждом русском сердце — потому что нам свойственно видеть причину собственных неурядиц, в конечном счёте, в себе самих.

В настоящее время в России активно работают общественно-политические организации, деятельность которых направлена на восстановление исторических традиций, их модернизации применительно к проблемам современности. Эта работа осуществляется на основе духовно-нравственных ценностей русского самосознания и в этом несомненный залог ее успешности. Наиболее авторитетными среди них организациями являются Изборский клуб, Институт динамического консерватизма, Русская народная линия, «Проект Россия».

«Многие думают, — пишет бывший французский масон Копен-Альбанселли, — что страну можно покорить только силою оружия, это глубокая ошибка. Есть раны гораздо более чувствительные, чем те, которые проливают народную кровь: это — раны, наносимые душе народной. Душа народа заключается в его традициях, в его вековых преданиях; эти традиции являются истинными источниками народной жизни».

И продолжает: «Поэтому, когда хотят убить душу народа, а, следовательно, убить и самый народ, стоит только разомкнуть живущее поколение с прошлым, изгладить из памяти народа его предания и заветы, внушить ему презрение и ненависть к его старине, подобно тому, как достаточно подрубить у дерева корни, дающие ему для питания растительный сок, чтобы умертвить его». (Б. Башилов «Тайны масонства»).

Нация не какая-то усеченность народной жизни до одного поколения, тем более до физических потребностей и интересов этих людей. Нация — это национальные традиции, которые живут в людях. Эти традиции разворачивается в цивилизацию, пока они живут, и сворачиваются в библиотечно-антикварное наследие, когда традиции умирают. Если традиция в конкретных носителях русского начала утрачена, если механизм её регенерации сломан, если люди «устали» быть русскими, устали от сложности национальной жизни — то их формальная «русскость» становится не конструктивным, а деструктивным фактором для нации как таковой.

Для сохранения духовно-нравственного самосознания русской общины только школьного или семейного образования в условиях Латвии недостаточно. Двадцатилетний опыт убедительно свидетельствует, что процесс воспроизводства русской интеллигенции нарушен. Не будет русской интеллигенции, не будет русской общины, как субъекта культуры и необратимая ассимиляция неизбежна. В связи с этим, необходимы новые начинания школьного и общественно-культурного плана, которые могут повысить интерес молодых людей к сохранению и укреплению собственной национальной идентичности.

Анализ исторического опыта развития русской цивилизации позволяет утверждать, что при соблюдении ряда условий вполне возможно создать общественно-культурную образовательную среду для воспроизводства русского самосознания и русской интеллигенции. Главная задача такой среды – актуализация формулы русского самосознания в общественном мировоззрении.

Классическим примером такой среды можно назвать культурно-образовательную деятельность славянофилов в XIX веке, которая оказала значительное влияние на целую плеяду русских писателей, художников, композиторов, общественных деятелей. Славянофилам удалось создать информационное поле анализа и переосмысления ценностей русского самосознания.

И это информационное поле сыграло исключительную роль в укреплении русского духа. При этом важно подчеркнуть, что в основе идей славянофилов была православная духовность и историческая память русского народа, на основе которых они переосмысливали опыт современной им жизни. Славянофилы создали своего рода Духовную Крепость для сохранения русского самосознания. Нам тоже нужна Духовная Крепость, которая будет формировать и поддерживать информационное поле русского самосознания, при соблюдении ряда условий.

Первое условие – на основе формулы необходимо создать духовно-историческую матрицу формирования русского самосознания, которая будет доступна любому и каждому. Желает человек стать носителем русской культуры или войти в ряды русской интеллигенции – генераторов общественно-культурных идей, он самостоятельно с помощью предложенной матрицы формирует свое самосознание в процессе самообразования или на специальных курсах.

Второе условие – матрица создается как комплект историко-культурных алгоритмов для духовного развития личности. Алгоритм – это не набор исторических лекций или текстов, это набор примеров историко-культурных достижений русской цивилизации, в основе которых духовные ценности. Каждый алгоритм показывает, как на основе духовных ценностей происходили исторические свершения и создавались культурные достижения. Овладев алгоритмами, личность сможет их использовать для создания новых идей и проектов культурно-образовательной работы. Эта матрица должна максимально использоваться в русских школах, поэтому необходимо подготовить комплект соответствующих учебно-методических материалов и методические рекомендации для учителей.

Третье условие – налаживание тесного сотрудничества с российскими специалистами, решающими проблемы возрождения самосознания русской нации. Речь идет в первую очередь о налаживании сотрудничества с «Изборским клубом», рабочими группами «Проекта Россия» и «Русская народная линия». Мы прекрасно понимаем, что только в сотрудничестве с российскими специалистами мы сможем сохранить русское самосознание в Латвии.

Мы подошли к такому рубежу, когда русская община постепенно теряет свой потенциал, как субъект русской культуры в Латвии. У нас становится все меньше и меньше русской интеллигенции, которая воспроизводит культурные ценности. Но культура есть порождение культа, нет культа, нет и культуры.

Русская культура формируется на основе культа православных духовных ценностей. Поэтому и необходимо объединение интеллигенции, разделяющей предложенные условия в проект «Духовная Крепость», который будет оказывать действенное влияние на самосознание русской общины. Будет работа над возрождением русского самосознания, будет и стремление молодежи к сохранению русской культуры. Ведь подобное вызывается только подобным.

 

Развитие национального самосознания

 

«Русское сознание универсально, всеобъемлюще,

это народ, естественное влечение которого –

всеобъемлющая многосторонность духа".

В.Ф. Одоевский

 

Развитие традиционного общества осуществляется на основе культурных и исторических традиций, которые сформировались на протяжении всей истории его развития. Метафизическую основу этих традиций составляют догматы религии, которая является определяющей и ведущей силой духовного развития нации. По мнению Владимира Соловьева, Бог дает дух нации в период ее становления. Дух нации воплощается в национальной идее, которая в своей сущности является не мнением нации о своей исторической миссии, а мнением Бога о миссии нации в вечности. Поэтому национальная идея изначально не может быть познана до конца. Развитие нации есть процесс познания собственной национальной идеи, которая воплощается в национальных традициях.

По мере исторического развития нации формируются культурные традиции. Процесс формирования традиций имеет примерно следующую формулу. Дух нации, как квинтэссенция религиозной догматики, зафиксированной в сознании людей, воплощается в образе жизни и характере людей. На протяжении всего времени исторического развития образ жизни совершенствуется и сохраняется в виде определенных правил – традиций. Если традиции не нарушаются и не разрушаются, а последовательно модернизируются с сохранением смыслов религиозных догматов, общество стабильно развивается. Если традиции нарушаются или разрушаются, общество входит в состояние кризиса, который может закончиться гибелью государства и ассимиляцией нации другой нацией. Анализ истории России позволяет проиллюстрировать процесс развития национального самосознания следующими примерами.

После принятия христианства, как государственной религии в 988 году, именно православные монастыри становятся центрами организации православного образа жизни. Вместе с Православием Россия получила Дух нации, который требовал своего воплощения не только на уровне личного спасения каждого, но и на уровне организации коллективного образа жизни, который в максимальной степени способствовал индивидуальному спасению каждого. Вдохновителем общинного образа жизни стал святитель Сергий Радонежский. Созданная им модель общежительного монастыря стала образцом самоорганизации русской крестьянской общины. По мере развития государства, коллективный образ жизни стал распространяться и в других формах – артели, казачества, кооперации. Даже, несмотря на столыпинские реформы, направленные на капитализацию русской деревни, крестьянские общины выстояли и сохранились, в том числе и в советский период в формах рабочих коллективов, кооперативов, колхозов и совхозов.

Устойчивость крестьянской общины объясняется не только выгодой, которую она предлагала всем своим членам, но и религиозными догматами, которые лежали в ее основе и составляли еще и основу русского самосознания. Дух нации, данный Богом, воплощался не только в сознании людей и личной вере, но и в самоорганизации образа жизни, который позволял приблизиться в мирской жизни к личному спасению. В этом заключается глубокий смысл православной доктрины, воплощенный русским народом в миру.

Что же является носителем духа нации, откуда нация черпает силы для своего развития? Носителем духа нации является национальная культура. Дух нации в форме духовных ценностей воплощается в лучших образцах национальной культуры, которая служит матрицей для воспроизведения самой нации. И здесь следует несколько очень важных замечаний. Не все, что создает нация, является национальной культурой. Шедеврами национальной культуры становятся только те произведения, которые воплощают в себе нравственные идеалы культа – основополагающей религии. Произведения культуры становятся компонентами матрицы русского национального духа в том случае, если в них воплощены духовные ценности православной религии. Можно утверждать, что национальная культура – это объективизация национального духа.

Национальная культура формирует национальное сознание. Национальное сознание творит новые образцы национальной культуры на основе развития духовных ценностей применительно к конкретному историческому периоду. В этом и заключается диалектическое движение национального духа и укрепление национальных традиций. Однако национальное сознание не остается безучастным к новым информационным потокам, которые постоянно в него проникают. Будь то, новые общественные явления внутри страны или новые события вне ее. Общественные процессы формируют новые идеи и идеологии. Национальное сознание воспринимает эти идеи и идеологии и анализирует их.

Сущность анализа – сравнение с матрицей национальной идеологии, с теми духовными ценностями, которые в ней воплощены, поиск компромиссов или отказ от чего-либо. И здесь опять принципиальный вопрос, ответ на который дает понимание сути государственного мышления. Государственное мышление начинается тогда, когда правители прекрасно знают собственные национальные традиции и принимают решения, которые направлены на их развитие. Если правители отказываются от собственных национальных традиций в угоду чужим идеям или идеологиям, то это называется предательством национальных интересов.

На рубеже конца 80-х годов прошлого века советское руководство пошло на предательство национальных интересов, отказавшись от развития собственных национальных традиций и национальной идеологии. Тогдашнее руководство полностью приняло и стало навязывать людям идеологию либерализма, чуждую национальной культуре. В триаде дух - культурные традиции - идеология, замена или отказ от одного из компонентов неизбежно ведет к крушению общества и государства. Так и произошло в эпоху перестройки, которая закончилась национальной катастрофой. Почему сейчас русская нация находится в глубоком кризисе, из которого пока не видно выхода?

Потому что русская нация потеряла свою пассионарность, которая и определяет активность на достижения в экономике, культуре, образовании. У людей нет энергии к каким-либо изменениям. Чуждая русскому национальному сознанию либеральная идеология не может быть источником такой энергии. Чтобы вернуть пассионарность, нужно вернуться к своим национальным традициям и пересмотреть навязанный либерализм сквозь их призму. Возможно, что-то ценное можно оставить, но от многого нужно отказаться. Возвращение к национальным традициям позволит вернуть национальные смыслы и пассионарную энергию, необходимую для преобразований общества. Пассионарность генерируется смыслами национального духа, который воплощен в национальных традициях.

Что касается идеологии либерализма, то она разрушает не только национальное сознание, но и национальную культуру. За двадцать лет господства либерализма создано ничтожное количество произведений культуры, которые по праву можно назвать шедеврами русской культуры. И ни одного шедевра культуры не создано на основе либеральных ценностей. Здесь уместно напомнить, что суть глобальной информационной войны заключается в том, чтобы разрушить национальные идеологии, на место которых становится либерализм. Именно либерализм является тем четвертым всадником, о котором говорится в Апокалипсисе: «И ад следовал за ним (Откров., 6,8).

Решение социально-экономических проблем сегодня невозможно без возвращения к духовным основам и восстановления исторической памяти. Нельзя победить либеральный ад материальными средствами, потому что в основе ада не материя, а духи гордыни и алчности. И только создание и воплощение новой национальной идеологии позволит победить злых духов разрушающих души людей и вернуть национальные смыслы для активизации социальных энергий. Вот, почему нам нужна Духовная Крепость – идеологическая матрица воспроизведения русского национального самосознания.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • ВВЕДЕНИЕ
    • Тайны русской души
  • ГЛАВА I. ДУХОВНОСТЬ И САМОСОЗНАНИЕ
    • Феномен русской цивилизации
    • Духовные основы русской цивилизации
    • Идеал Святой Руси
    • Закваска игумена всея Руси
    • Православная модернизация бытия
    • Русская модель милосердия
    • Дерзания русского духа
    • Традиции для сохранения добра
    • Для уменьшения страданий
    • Духовность и русское самосознание
    • Формула русского самосознания
    • Развитие национального самосознания
  • ГЛАВА II. ШКОЛА И КУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ
    • Выбор школы – это выбор культуры
    • Культура - источник нравственного роста
    • Что город, разрушенный без стен…
    • Идеал русской культурной идентичности
    • Русская школа там, где русский дух
    • Превыше всякого ума…
    • Качество школьного образования и культурная идентичность
    • Смыслы памяти Победы над фашизмом
    • Русская культурная идентичность как проблема
    • Информационное поле русского духа
  • ЗАКЛЮЧЕНИЕ
    • Духовная Крепость русского самосознания
    • ЛИТЕРАТУРА

Автор  Dr. paed. Валерий Бухвалов

Макет и обложка Зинаида Бухвалова

Эту страницу просмотрели за все время 2520 раз(а) Следующая >>

Комментарии

ОтменитьДобавить комментарий